Одних и тех же людей государство облагает налогом дважды по одному и тому же поводу

 

 

Эстонию часто называют местом где «будущее встречается с прошлым». И это не просто красивый лозунг или рекламный ход. Уже сейчас Эстония по уровню развития применяемых технологий не уступает самым продвинутым странам мира. Несмотря на свои маленькие размеры в стране активно развивается деловая среда, появляются небоскребы идет обновление основных фондов. С другой стороны, эстонцы очень берегут свое культурное наследие. И поэтому каждый сезон туристы со всего мира буквально заполоняют улицы эстонских городов. Естественно это все происходит не на пустом месте. Современный мир выдвигает свои стандарты и эстонцы научились им соответствовать.

Рагнар Сэпп

И один из таких стандартов: бизнес важнее государства, предприниматель важнее чиновника, свободное развитие важнее бюрократии. В этом свете, налогообложению должно уделяться пристальное внимание, чтобы из бизнеса забиралось как можно меньше, а полученное использовалось как можно эффективнее. Следуя этой простой логике в свое время в Эстонии отменили налог на прибыль предприятия как понятие. Что в результате оказалось удачным решением, давшим толчок к развитию бизнес-среды. Кроме того, сам налог на прибыль предприятия это явление достаточно сомнительное и с правовой и с экономической стороны. Как бы парадоксально это не звучало, сообщают Экономические Известия.

Чтобы во всем разобраться, давайте открутим колесо истории на пару тысяч лет назад, когда впервые возникло понятие предприятия. Произошло это, естественно, в Древнем Риме. Именно там, где зародилась континентальная правовая семья, давшая начало большинству правовых систем Европы, в том числе и Украины. Древний Рим был рабовладельческим государством, что по меркам того времени было очень прогрессивной системой хозяйствования. Как ни странно, римляне не только завоевывали всех вокруг и устраивали оргии, но еще и занимались бизнесом в соответствии с тогдашними реалиями. А любой бизнес во все времена и у всех народов так или иначе требовал объединения людей и/или капиталов.

И вот допустим условный Октавиан хочет импортировать в Рим из Александрии 200 рабов с последующей их перепродажей в гладиаторские школы, а также предприятиям агропромышленного комплекса. Естественно, как добропорядочный гражданин и понимающий предприниматель, Октавиан делает рассчет себестоимости поставки указанной партии «говорящих инструментов» допустим на условиях EXW в порту Александрии с последующей их доставкой за свой счет в Рим. И у него получаются допустим 10 000 сестерциев. А есть только 5 000. С кредитами и их обеспечением тогда все было сложнее (не будем углубляться), сезон на подходе, а везти 100 невыгодно из-за значительных накладных расходов. И вдруг он вспоминает, что у него есть старый боевой товарищ Юлиан, который вытащил раненого Октавиана из самой гущи сражения у Кавдинского ущелия. И у Юлиана точно есть недостающие 5 000. Тогда он предлагает Юлиану объединить активы и совместно реализовать это рискованное, но прибыльное предприятие. Юлиан, естественно, соглашается, ведь любит Октавиана как своего брата, а деньги любит с самого детства. И вот каждый из них берет по сундучку с 5 000 сестерциев и они отправляются в порт фрахтовать судно.

И вот тут начинаются вопросы… За чей счет будут фрахтовать и на чье имя? Октавиана или Юлиана? А в Александрии при покупке афро-африканцев кто их будет покупать? Октавиан? А кому тогда будет принадлежать право собственности? Тоже Октавиану? А Юлиан за что платит? Если вдруг (а это вдруг тогда случалось достаточно часто) по пути домой на судно нападут пираты, или начнется шторм, и оно утонет, или рабы поднимут бунт, или капитан собьется с пути кто будет возмещать убытки? А при продаже, кто будет продавать? Юлиан? С чего вдруг, если право собственности у Октавиана? Нужно будет две подписи или одна? А если сделку по продаже заключит Юлиан, сможет ли потом Октавиан ее оспорить? И так далее и тому подобное. Одним словом неудобно.

И римляне не будь дураки (а дураками они не были) – придумали такое понятие, такую юридическую конструкцию, такой правовой институт, такую легализированную абстракцию как предприятие. Согласно которой каждый из участников предприятия может действовать единолично, но как-бы от имени всех участников предприятия. И все приведенные выше вопросы сразу отпадают. Ведь и Октавиан и Юлиан теперь в порту Александрии могут авторитетно заявить, что они не только граждане Рима, но еще и представители предприятия Медитеранеан Инвестмент Инк., а значит могут единолично действовать от имени указанного предприятия, заключать договора и участвовать в любых сделках.

С некоторыми доработками в технике исполнения, но абсолютно идентичное по сути, понятие предприятия дожило и до наших дней. Как и тысячи лет назад, предприятие – это легализированная правовая абстракция условно объединяющая группу людей в одно юридическое лицо. То есть формально есть новый субъект правоотношений – предприятие, но фактически действуют реальные живые люди. Для примера в банках при открытии счета требуют раскрытия структуры собственников компании до тех пор пока не останутся физические лица. Чем банки как-бы намекают, что предприятие это не более чем обертка в которую завернут конкретный живой бенефициар.

И вот внимание вопрос! Когда государство налогооблагает прибыль предприятия, кого по факту оно налогооблагает? Чьи деньги оно узаконенно присваивает? Деньги предприятия? Ведь нет же – деньги людей, которые создали предприятие и своим трудом и знаниями сгенерировали прибыль. Как мы уже поняли, предприятие это не более чем допущение, правовой институт призванный упростить бизнес-деятельность. Предприятие само по себе деньги не зарабатывает, в ресторанах на заработанные деньги не сидит и в круизы не ездит. Все это делают люди. Мы не против налогообложения как такового – что поделаешь, государству тоже нужны деньги. Но ведь потом государство налогооблагает еще и доходы физических лиц полученные в виде зарплаты у работников либо распределенной прибыли у собственников.

Выходит что одних и тех же людей государство облагает налогом дважды по одному и тому же поводу. Сначала людей налогообложили всех вместе под видом предприятия, а потом налогообложили еще и каждого по отдельности. Некрасиво получается, несовременно.

Поэтому в Эстонии, а эстонцы тоже далеко не дураки, приняли за основу принцип: никакого двойного налогообложения. Ведь согласитесь, зачем чрезмерно отбирать блага у людей чтобы потом их централизированно обратно на людей распределять. Ведь можно изначально не отбирать (уж два раза так точно), а люди сами разберутся как распорядиться заработанными средствами. И бизнесу свободнее: исчезает удушающая статья расходов и куча связанной с ней суеты. А освободившееся от «администрирования налога» время, энергию и трудовые сили можно направить на непосредственное развитие бизнеса и генерирование новой прибыли.

Элементарный здравый смысл. Но это мы говорим о светлой стороне луны. А ведь есть еще и темная. На которой люди не хотят расставаться со своими средствами, тем более, когда эти средства достаются не через заносы, подносы, взносы, откаты, распилы, отмывы, закосы, а добываются тяжелым и рискованным трудом. И их сложно в этом упрекнуть.

Ведь тот же самый здравый смысл говорит, что если Эстония такая развитая страна, с такой легкой отчетностью, с таким отсутствующим налогом на прибыль и так просто нулевым НДС, то почему бы условному Степану Григорьевичу Васюченко, собственнику предприятия, которое выращивает и поставляет в ЕС зерно, не расширить свой бизнес и на эту маленькую прибалтийскую страну. Что мешает уважаемому Степану Григорьевичу инвестировать полторы-две тысячи евро в регистрацию эстонской компании, которая, к примеру, станет эксклюзивным представителем его украинского ограниченно-ответственного общества «Коростеньжитозбут» и продавать зерно в Европу не от имени украинского предприятия, а от имени эстонской компании. Особенно если пан Васюченко знает, что уже при первой пустяковой поставке в размере 20 000 евро, его инвестиция с лишком отобьется, а при последующих поставках эстонская компания будет приносить чистую прибыль. Просто потому, что в Украине есть налог на прибыль предприятия, а в Эстонии – нет. Что сэкономлено, то заработано.

И ведь это только одна из целого ряда возможностей, возникающих при регистрации своей компании в Эстонии, благодаря которой пан Степан спокойно может грозить южному централу, попивая квасец у себя на районе. Как например управлять своим счетом, открытым в эстонском банке, из своего офиса в городе Коростень с видом на памятник Тарасу Шевченку. Как например, раз и навсегда закрыть визовый вопрос и спокойно ездить к своим немецким контрагентам не растрачивая время и силы на бесконечные визовые процедуры.

И все это совершенно законно, это все совершенно легально. Эстония это не Кипр, не офшор, и не сказочные острова. Эстония никогда не попадет ни в какие сомнительные списки ФАТФ или Кабмина Украины. Это стабильная европейская страна, с хорошей репутацией и высоким кредитом доверия. В своем роде Эстония становится брендом, который ассоциируется с такими главными посылами как надежность, порядочность и успех.

И на кого как не на Эстонию нужно смотреть Украине на своем пути в Европу. Ведь путь в Европу, это не вечные переговоры, конференции, совещания и асоциации. Это путь соответствования стандартам, принятым в Европе на уровне нормы. А здоровая свободная бизнес-среда с понятной, легкой и справедливой системой налогообложения это как раз один из таких стандартов. И коль скоро Украина таки стремится в Европу, то Эстония – лучший пример для подражания.

Рагнар Сэпп, юрист практикующий в Эстонии и Евросоюзе

Комментарии и уведомления в настоящее время закрыты..

Комментарии закрыты.